Понедельник, 20.11.2017, 16:43
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Регистрация | Вход
Меню сайта
Форма входа

Друзья сайта
Статистика
Наш опрос
Оцените мой сайт
1. Отлично
2. Хорошо
3. Неплохо
4. Плохо
5. Ужасно
Всего ответов: 51
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 4«1234»
Форум » Тестовый раздел » Историческая серия . » 70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.
70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.
ВИКДата: Воскресенье, 01.01.2012, 17:56 | Сообщение # 31
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline
Учёба

В начале войны учили солдат хорошо. Были специальные учебные полки. Сильной стороной подготовки было то, что в солдате старались развить чувство уверенности в себе, разумной инициативы. Но было очень много бессмысленной муштры. Я считаю, что это минус немецкой военной школы. Слишком много бессмысленной муштры. Но после 43-го года учить стали всё хуже. Меньше времени давали на учёбу и меньше ресурсов. И в 44-м году стали приходить солдаты, которые даже стрелять толком не умели, но зато хорошо маршировали, потому что патронов на стрельбы почти не давали, а вот строевые фельдфебели с ними занимались с утра и до вечера. Хуже стала и подготовка офицеров. Они уже ничего кроме обороны не знали и кроме как правильно копать окопы ничего не умели. Успевали только воспитать преданность фюреру и слепое подчинение старшим командирам.


Еда. Снабжение


Кормили на передовой неплохо. Но во время боёв редко было горячее. В основном ели консервы.

Обычно утром давали кофе, хлеб, масло (если было), колбасу или консервированную ветчину. В обед - суп, картофель с мясом или салом. На ужин каша, хлеб, кофе. Но часто некоторых продуктов не было. И вместо них могли дать печенье или, к примеру, банку сардин. Если часть отводили в тыл, то питание становилось очень скудным. Почти впроголодь. Питались все одинаково. И офицеры, и солдаты ели одну и ту же еду. Я не знаю, как генералы - не видел, но в полку все питались одинаково. Рацион был общий. Но питаться можно было только у себя в подразделении. Если ты оказывался по какой-то причине в другой роте или части, то ты не мог пообедать у них в столовой. Таков был закон. Поэтому при выездах полагалось получать паёк. А вот у румын было целых четыре кухни. Одна - для солдат. Другая - для сержантов. Третья - для офицеров. А у каждого старшего офицера, у полковника и выше - был свой повар, который готовил ему отдельно. Румынская армия была самая деморализованная. Солдаты ненавидели своих офицеров. А офицеры презирали своих солдат. Румыны часто торговали оружием. Так, у наших «чёрных» («хиви») стало появляться хорошее оружие. Пистолеты и автоматы. Оказалось, что они покупали его за еду и марки у соседей румын...

Об СС

Отношение к СС было неоднозначным. С одной стороны, они были очень стойкими солдатами. Они были лучше вооружены, лучше экипированы, лучше питались. Если они стояли рядом, то можно было не бояться за свои фланги. Но с другой стороны - они несколько свысока относились к вермахту. Кроме того, их не очень любили из-за крайней жестокости. Они были очень жестоки к пленным и к мирному населению. И стоять рядом с ними было неприятно. Там часто убивали людей. Кроме того, это было и опасно. Русские, зная о жестокости СС к мирному населению и пленным, эсэсовцев в плен не брали. И во время наступления на этих участках мало кто из русских разбирался, кто перед тобой - эсэсман или обычный солдат вермахта. Убивали всех. Поэтому за глаза СС иногда называли «покойниками».

Помню, как в ноябре 1942-го года мы однажды вечером украли у соседнего полка СС грузовик. Он застрял на дороге, и его шофёр ушёл за помощью к своим, а мы его вытащили, быстро угнали к себе и там перекрасили, сменили знаки различия. Они его долго искали, но не нашли. А для нас это было большое подспорье. Наши офицеры, когда узнали - очень ругались, но никому ничего не сказали. Грузовиков тогда оставалось совсем мало, а передвигались мы в основном пешком.

И это тоже показатель отношения. У своих (вермахта) наши бы никогда не украли. Но эсэсовцев недолюбливали.
 
ВИКДата: Воскресенье, 01.01.2012, 17:58 | Сообщение # 32
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline
Солдат и офицер

В вермахте всегда была большая дистанция между солдатом и офицером. Они никогда не были с нами одним целым. Несмотря на то, что пропаганда говорила о нашем единстве. Подчёркивалось, что мы все «камрады», но даже взводный лейтенант был от нас очень далёк. Между ним и нами стояли ещё фельдфебели, которые всячески поддерживали дистанцию между нами и ими, фельдфебелями. И уж только за ними были офицеры. Офицеры обычно с нами, солдатами, общались очень мало. В основном же всё общение с офицером шло через фельдфебеля. Офицер мог, конечно, спросить что-то у тебя или дать тебе какое-то поручение напрямую, но повторюсь - это было редко. Всё делалось через фельдфебелей. Они были офицеры, мы были солдаты, и дистанция между нами была очень большой.

Ещё большей эта дистанция была между нами и высшим командованием. Мы для них были просто пушечным мясом. Никто с нами не считался и о нас не думал. Помню, в июле 43-го под Таганрогом я стоял на посту около дома, где был штаб полка, и в открытое окно услышал доклад нашего командира полка какому-то генералу, который приехал в наш штаб. Оказывается, генерал должен был организовать штурмовую атаку нашего полка на железнодорожную станцию, которую заняли русские и превратили в мощный опорный пункт. И после доклада о замысле атаки наш командир сказал, что планируемые потери могут достигнуть тысячи человек убитыми и ранеными, и это почти 50% численного состава полка. Видимо, командир хотел этим показать бессмысленность такой атаки. Но генерал сказал:

- Хорошо! Готовьтесь к атаке. Фюрер требует от нас решительных действий во имя Германии. И эта тысяча солдат погибнет за фюрера и Фатерлянд!

И тогда я понял, что мы для этих генералов никто! Мне стало так страшно, что это сейчас невозможно передать. Наступление должно было начаться через два дня. Об этом я услышал в окно и решил, что должен любой ценой спастись. Ведь тысяча убитых и раненых это почти все боевые подразделения. То есть шансов уцелеть в этой атаке у меня почти не было. И на следующий день, когда меня поставили в передовой наблюдательный дозор, который был выдвинут перед нашими позициями в сторону русских, я задержался, когда пришёл приказ отходить. А потом, как только начался обстрел, выстрелил себе в ногу через буханку хлеба (при этом не возникает порохового ожога кожи и одежды) так, чтобы пуля сломала кость, но прошла навылет. Потом я пополз к позициям артиллеристов, которые стояли рядом с нами. Они в ранениях понимали мало. Я им сказал, что меня подстрелил русский пулемётчик. Там меня перевязали, напоили кофе, дали сигарету и на машине отправили в тыл. Я очень боялся, что в госпитале врач найдёт в ране хлебные крошки, но мне повезло. Никто ничего не заметил. Когда через пять месяцев в январе 1944-го года я вернулся в свою роту, то узнал, что в той атаке полк потерял девятьсот человек убитыми и ранеными, но станцию так и не взял...

Вот так к нам относились генералы! Поэтому когда меня спрашивают, как я отношусь к немецким генералам, кого из них ценю как немецкого полководца, я всегда отвечаю, что, наверное, они были хорошими стратегами, но уважать их мне совершенно не за что. В итоге они уложили в землю семь миллионов немецких солдат, проиграли войну, а теперь пишут мемуары о том, как здорово воевали и как славно побеждали.

Самый трудный бой

После ранения меня перекинули в Севастополь, когда русские уже отрезали Крым. Мы летели из Одессы на транспортных самолётах большой группой и прямо у нас на глазах русские истребители сбили два самолёта битком набитых солдатами. Это было ужасно! Один самолёт упал в степи и взорвался, а другой упал в море и мгновенно исчез в волнах. Мы сидели и бессильно ждали - кто следующий. Но нам повезло - истребители улетели. Может быть, у них кончалось горючее или закончились патроны. В Крыму я отвоевал четыре месяца.

И там под Севастополем был самый трудный в моей жизни бой. Это было в первых числах мая, когда оборона на Сапун-горе уже была прорвана и русские приближались к Севастополю.

Остатки нашей роты - примерно тридцать человек - послали через небольшую гору, чтобы мы вышли атакующему нас русскому подразделению во фланг. Нам сказали, что на этой горе никого нет. Мы шли по каменному дну сухого ручья и неожиданно оказались в огненном мешке. По нам стреляли со всех сторон. Мы залегли среди камней и начали отстреливаться, но русские были среди зелени - их не было видно, а мы были, как на ладони, и нас одного за другим убивали. Я не помню, как, отстреливаясь из винтовки, я смог выползти из-под огня. В меня попало несколько осколков от гранат. Особенно досталось ногам. Потом я долго лежал между камней и слышал, как вокруг ходят русские. Когда они ушли, я осмотрел себя и понял, что скоро истеку кровью. В живых, судя по всему, я остался один. Очень много было крови, а у меня ни бинта, ничего! И тут я вспомнил, что в кармане френча лежат презервативы. Их нам выдали по прилёту вместе с другим имуществом. И тогда я из них сделал жгуты, потом разорвал рубаху и из неё сделал тампоны на раны и перетянул их жгутами, а потом, опираясь на винтовку и сломанный сук, стал выбираться.
 
ВИКДата: Воскресенье, 01.01.2012, 17:59 | Сообщение # 33
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline
Вечером я выполз к своим

В Севастополе уже полным ходом шла эвакуация из города, русские с одного края вошли в город, и власти в нём не было никакой. Каждый был сам за себя.

Я никогда не забуду картину, как нас на машине везли по городу и машина сломалась. Шофёр взялся её чинить, а мы смотрели через борт вокруг себя. Прямо перед нами на площади несколько офицеров танцевали с какими-то женщинами, одетыми цыганками. У всех в руках были бутылки вина. Было какое-то нереальное чувство. Они танцевали, как сумасшедшие. Это был пир во время чумы.

Меня эвакуировали с Херсонеса вечером 10-го мая уже после того, как пал Севастополь. Я не могу вам передать, что творилось на этой узкой полоске земли. Это был ад! Люди плакали, молились, стрелялись, сходили с ума, насмерть дрались за место в шлюпках. Когда я прочитал мемуары какого-то генерала-болтуна, который рассказывал о том, что с Херсонеса мы уходили в полном порядке и дисциплине и что из Севастополя были эвакуированы почти все части 17-й армии, мне хотелось смеяться. Из всей моей роты в Констанце я оказался один! А из нашего полка оттуда вырвалось меньше ста человек!** Вся моя дивизия легла в Севастополе. Это факт!

Мне повезло потому, что мы, раненые, лежали на понтоне, прямо к которому подошла одна из последних самоходных барж, и нас первыми загрузили на неё.

Нас везли на барже в Констанцу. Всю дорогу нас бомбили и обстреливали русские самолёты. Это был ужас. Нашу баржу не потопили, но убитых и раненых было очень много. Вся баржа была в дырках. Чтобы не утонуть, мы выбросили за борт всё оружие, амуницию, потом всех убитых, и всё равно, когда мы пришли в Констанцу, то в трюмах мы стояли в воде по самое горло, а лежачие раненые все утонули. Если бы нам пришлось идти ещё километров 20, мы бы точно пошли ко дну! Я был очень плох. Все раны воспались от морской воды. В госпитале врач мне сказал, что большинство барж было наполовину забито мертвецами. И что нам, живым, очень повезло.

Там, в Констанце, меня положили в госпиталь, и на войну я уже больше не попал.

Гельмут КЛАУСМАН,
111-я пехотная дивизия.
С форума газеты «Завтра»

*Видимо, ошибка переводчика - в немецкой пехотной роте было 12 пулеметов, 4 пулемета было в пехотном взводе.
**По штатам, введенным с 1943-го года, в немецкой пехотной роте было более 200 человек, а в полку - более 2 тысяч.
 
ВИКДата: Воскресенье, 01.01.2012, 18:39 | Сообщение # 34
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline
Воспомининия немецкого офицера .

Фрагмент из мемуаров Бруно Винцера

«Днем и ночью военно-воздушные силы на старых «юнкерсах-52» перебрасывали грузы для войск и, возвращаясь обратно, вывозили раненых и больных. Самолеты летали и в снежный буран, и при слепящем зимней солнце, в сопровождении истребителей и без них. На малой высоте, под бешеным огнем зенитной обороны и пулеметов, они летали над почти сто пятидесяти километровой полосой, занятой противником. Пилоты оглядывали небо, опасаясь, как бы невидимые из-за слепящего блеска солнечных лучей советские истребители не обрушились на группу транспортных самолетов. Большинство тяжело нагруженных «юнкерсов» было сбито.

У самого края «котла» противник построил ложный аэродром, настолько похожий на аэродром в Демянске, что с воздуха было трудно отличить один от другого. Немало наших машин при плохой видимости там приземлялось, и их принимали красноармейцы.

Многие самолеты терпели крушение при посадке в Демянске либо были при заправке или погрузке на месте стоянки уничтожены советскими бомбардировщиками.

В таких условиях снабжение с воздуха было более чем недостаточным. Мы голодали всю зиму. Почти все конское поголовье нашей дивизии перекочевало в полевые кухни. Этот выдвинутый «плацдарм» в районе Валдая ни в коем случае не продержался бы четырнадцать месяцев, а остаток находившихся в засаде дивизий никогда не удалось бы эвакуировать, если бы генералу Зейдлицу не удалось из Старой Руссы пробить дорогу к «котлу».

Эта узкая артерия постоянно находилась под обстрелом, часто была на многие дни прервана, и ее нужно было снова отвоевывать; но по ней транспортные колонны подвозили боеприпасы и продовольствие.

Особенно опасными для этих путей снабжения оказались так называемые «швейные машины» – небольшие одноместные советские самолеты с превосходными летными качествами. Они появлялись каждую ночь, и сбить их удавалось очень редко. Так как они обычно выискивали свои цели на дорогах, то солдаты прозвали их «потаскухами на шоссе».

Они не только щедро поливали осколочными бомбами, но также сбрасывали листовки, которые были оформлены как пропуска и призывали перейти линию фронта. Кое-кого одолевал соблазн сдаться в плен, избавиться от ужасов и тягот войны. Но все же в то время большее влияние оказывал ряд других факторов: страх, питаемый нацистской пропагандой, внушавшей, что большевики уничтожают пленных выстрелом в затылок, тиски дисциплины и политических «убеждений». Я позволю себе утверждать, что в нашей мекленбургской дивизии вряд ли кто-либо воспользовался этими пропусками, во всяком случае во время первой зимы.

А тот, кто решался на такой шаг, подобно тем немногим, уже в период нашего наступления перешедшим к Красной Армии, должен был быть убежденным коммунистом и обладать необычайным мужеством. Если кто-либо оказывался на ничейной земле между фронтами, то по нему открывали огонь спереди, а также, угадав его намерение, и сзади, пока ему не удавался спасительный прыжок в укрытие советского окопа.

Атаки советских соединений становились все более сильными. Перед каждым броском на нас обрушивался массированный ураганный огонь артиллерии, какого мы еще никогда не испытывали. Непрерывные, разрывы снарядов изматывали нервы солдат, когда они, сбившись в кучки в убежищах, ждали сигнала тревоги часовых, которые вынуждены были выстаивать снаружи под стальным градом. Земля перепахивалась снарядами всех калибров. Над поверхностью земли с жутким визгом и хохотом проносились осколки, уничтожая, разрывая, поражая и убивая все, что находилось на линии их полета.

В этом аду наш унтер-офицер медицинской службы Вилли Фишер из Хагена в Вестфалии и его люди с удивительной самоотверженностью оказывали помощь своим раненым товарищам. Когда мы спрашивали, как там дела снаружи, унтер-офицер отвечал со стоическим хладнокровием: «Воздух с сильной примесью железа».

В этом смертельном вихре унтер-офицер Эрих Ровольт из Бад-Зульца с помощью своего «тягача для проводов» тянул и чинил разорванные телефонные провода и восстанавливал связь со штабом. Задыхаясь и, несмотря на жестокий мороз, обливаясь потом, возвращался он обратно в бункер, но на вопрос, как там снаружи обстоят дела, он отвечал равнодушно: «Все в порядке». Позднее он был произведен в офицеры.

Но в этом аду одному солдату изменили нервы. Он через ломоть хлеба выстрелил себе в ногу, чтобы вернуться на родину. Все же ломоть хлеба был недостаточно толстым для того, чтобы остался незаметным пороховой нагар. Было установлено членовредительство, и военный трибунал приговорил его к смертной казни. ..»



Сталинград Исповедь немецких солдат Смерть становится безымянной
 
ВИКДата: Суббота, 19.01.2013, 20:16 | Сообщение # 35
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline
Сталинград  .  Взгляд  с  российской  стороны  .



 
ВИКДата: Воскресенье, 10.02.2013, 15:56 | Сообщение # 36
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline
Мое внимание привлекла уникальная книга, созданная на основе
многочисленных интервью с уцелевшими ветеранами Вермахта, участниками
вторжения в СССР. История блицкрига и его провала показана глазами
простых солдат и офицеров, которые на собственной шкуре испытали, что
такое война с русским народом, и с ужасом наблюдали, как их поход за
победными венками превратился в марш за березовыми крестами.
Это «1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо железных» английского
историка Роберта Кершоу, которая недавно опубликована в России.  Я
приведу и прокомментирую всего лишь некоторые цитаты..


Вечер 21 июня



Вспоминает унтер-офицер Гельмут Колаковски: «Поздним вечером наш взвод собрали в сараях и объявили: «Завтра нам предстоит вступить в битву с мировым большевизмом». Лично я был просто поражен, это было как снег на голову, а как же пакт о
ненападении между Германией и Россией? Я все время вспоминал тот выпуск
«Дойче вохеншау», который видел дома и в котором сообщалось о
заключенном договоре. Я не мог и представить, как это мы пойдем войной
на Советский Союз».
Приказ фюрера вызвал удивление и недоумение рядового состава. «Можно сказать, мы были огорошены услышанным, – признавался Лотар Фромм, офицер-корректировщик. – Мы все, я подчеркиваю это, были изумлены и никак не готовы к подобному». Но недоумение тут же сменилось облегчением избавления от непонятного и
томительного ожидания на восточных границах Германии. Опытные солдаты,
захватившие уже почти всю Европу, принялись обсуждать, когда закончится
кампания против СССР. Слова Бенно Цайзера, тогда еще учившегося на
военного водителя, отражают общие настроения: «Все это кончится через каких-нибудь три недели, нам было сказано, другие были осторожнее в
прогнозах – они считали, что через 2–3 месяца. Нашелся один, кто считал,
что это продлится целый год, но мы его на смех подняли: «А сколько
потребовалось, чтобы разделаться с поляками? А с Францией? Ты что,
забыл?»


Но не все были столь оптимистичны. Эрих Менде, обер-лейтенант из 8-й силезской пехотной дивизии, вспоминает разговор со своим начальником,
состоявшийся в эти последние мирные минуты. «Мой командир был в два раза старше меня, и ему уже приходилось сражаться с русскими под Нарвой в
1917 году, когда он был в звании лейтенанта. «Здесь, на этих бескрайних
просторах, мы найдем свою смерть, как Наполеон», - не скрывал он
пессимизма... Менде, запомните этот час, он знаменует конец прежней
Германии».


В 3 часа 15 минут передовые немецкие части перешли границу СССР. Артиллерист противотанкового орудия Иоганн Данцер вспоминает: «В самый первый день, едва только мы пошли в атаку, как один из наших
застрелился из своего же оружия. Зажав винтовку между колен, он вставил
ствол в рот и надавил на спуск. Так для него окончилась война и все
связанные с ней ужасы»
.

22 июня, Брест



Захват Брестской крепости был поручен 45-й пехотной дивизии вермахта, насчитывавшей 17 тысяч человек личного состава. Гарнизон крепости -
порядка 8 тысяч. В первые часы боя посыпались доклады об успешном
продвижении немецких войск и сообщения о захвате мостов и сооружений
крепости. В 4 часа 42 минуты «было взято 50 человек пленных, все в одном
белье, их война застала в койках». Но уже к 10:50 тон боевых документов
изменился: «Бой за овладение крепостью ожесточенный - многочисленные
потери». Уже погибло 2 командира батальона, 1 командир роты, командир
одного из полков получил серьезное ранение.



«Вскоре, где-то между 5.30 и 7.30 утра, стало окончательно ясно, что русские отчаянно сражаются в тылу наших передовых частей. Их пехота при
поддержке 35–40 танков и бронемашин, оказавшихся на территории крепости,
образовала несколько очагов обороны. Вражеские снайперы вели прицельный
огонь из-за деревьев, с крыш и подвалов, что вызвало большие потери
среди офицеров и младших командиров».

«Там, где русских удалось выбить или выкурить, вскоре появлялись новые силы. Они вылезали из
подвалов, домов, из канализационных труб и других временных укрытий,
вели прицельный огонь, и наши потери непрерывно росли».



Сводка Верховного командования вермахта (ОКВ) за 22 июня сообщала: «Создается впечатление, что противник после первоначального
замешательства начинает оказывать все более упорное сопротивление». С
этим согласен и начальник штаба ОКВ Гальдер: «После первоначального
«столбняка», вызванного внезапностью нападения, противник перешел к
активным действиям».



Для солдат 45-й дивизии вермахта начало войны оказалось совсем безрадостным: 21 офицер и 290 унтер-офицеров (сержантов), не считая
солдат, погибли в ее первый же день. За первые сутки боев в России
дивизия потеряла почти столько же солдат и офицеров, сколько за все
шесть недель французской кампании.
 
ВИКДата: Воскресенье, 10.02.2013, 17:00 | Сообщение # 37
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline
«Котлы»



Самыми успешными действиями войск вермахта были операцию по окружению и разгрому советских дивизий в «котлах» 1941-го года. В самых крупных из
них – Киевском, Минском, Вяземском – советские войска потеряли сотни
тысяч солдат и офицеров. Но какую цену за это заплатил вермахт?



Генерал Гюнтер Блюментритт, начальник штаба 4-й армии: «Поведение русских даже в первом бою разительно отличалось от поведения поляков и
союзников, потерпевших поражение на Западном фронте. Даже оказавшись в
кольце окружения, русские стойко оборонялись».

Автор книги пишет: «Опыт польской и западной кампаний подсказывал, что успех стратегии
блицкрига заключается в получении преимуществ более искусным
маневрированием. Даже если оставить за скобками ресурсы, боевой дух и
воля к сопротивлению противника неизбежно будут сломлены под напором
громадных и бессмысленных потерь. Отсюда логически вытекает массовая
сдача в плен оказавшихся в окружении деморализованных солдат. В России
же эти «азбучные» истины оказались поставлены с ног на голову отчаянным,
доходившим порой до фанатизма сопротивлением русских в, казалось,
безнадежнейших ситуациях. Вот поэтому половина наступательного
потенциала немцев и ушла не на продвижение к поставленной цели, а на
закрепление уже имевшихся успехов».



Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок, в ходе операции по уничтожению советских войск в Смоленском «котле» писал
об их попытках вырваться из окружения: «Весьма значимый успех для
получившего такой сокрушительный удар противника!». Кольцо окружения не
было сплошным. Два дня спустя фон Бок сокрушался: «До сих пор не удалось
заделать брешь на восточном участке Смоленского котла». Той ночью из
окружения сумели выйти примерно 5 советских дивизий. Еще три дивизии
прорвались на следующий день.

Об уровне немецких потерь свидетельствует сообщение штаба 7-й танковой дивизии, что в строю
осталось всего 118 танков. 166 машин было подбито (хотя 96 подлежали
ремонту). 2-я рота 1-го батальона полка «Великая Германия» всего за 5
дней боев на удержание линии Смоленского «котла» потеряла 40 человек при
штатной численности роты в 176 солдат и офицеров.



Постепенно менялось и восприятие войны с Советским союзом у рядовых немецких солдат. Безудержный оптимизм первых дней боев сменился
осознанием того, что «что-то идет не так». Потом пришли безразличие и
апатия. Мнение одного из немецких офицеров: «Эти огромные расстояния
пугают и деморализуют солдат. Равнины, равнины, конца им нет и не будет.
Именно это и сводит с ума».



Постоянное беспокойство доставляли войскам и действия партизан, число которых росло по мере уничтожения «котлов». Если поначалу их количество и
активность были ничтожны, то после окончания боев в киевском «котле»
число партизан на участке группы армий «Юг» значительно возросло. На
участке группы армий «Центр» они взяли под контроль 45% захваченных
немцами территорий (о действиях партизан можно прочитать здесь).

Кампания, затянувшаяся долгим уничтожением окруженных советских войск, вызывала
все больше ассоциаций с армией Наполеона и страхов перед русской зимой.
Один из солдат группы армий «Центр» 20 августа сетовал: «Потери жуткие,
не сравнить с теми, что были во Франции». Его рота, начиная с 23 июля,
участвовала в боях за «танковую автостраду № 1». «Сегодня дорога наша,
завтра ее забирают русские, потом снова мы, и так далее». Победа уже не
казалась столь недалекой. Напротив, отчаянное сопротивление противника
подрывало боевой дух, внушало отнюдь не оптимистические мысли. «Никого
еще не видел злее этих русских. Настоящие цепные псы! Никогда не знаешь,
что от них ожидать. И откуда у них только берутся танки и все
остальное?!»



За первые месяцы кампании была серьезно подорвана боеспособность танковых частей группы армий «Центр». К сентябрю 41-го 30% танков были
уничтожены, а 23% машин находились в ремонте. Почти половина всех
танковых дивизий, предусмотренных для участия в операции «Тайфун»,
располагали лишь третью от первоначального числа боеготовых машин. К 15
сентября 1941 года группа армий «Центр» располагала в общей сложности
1346 боеготовыми танками, в то время как на начало кампании в России эта
цифра составляла 2609 единиц.



Потери личного состава были не менее тяжелыми. К началу наступления на Москву немецкие части лишились примерно трети офицерского состава. Общие
потери в живой силе к этому моменту достигли примерно полумиллиона
человек, что эквивалентно потере 30 дивизий. Если же учесть, что только
64% от общего состава пехотной дивизии, то есть 10840 человек, являлись
непосредственно «бойцами», а остальные 36% приходились на тыловые и
вспомогательные службы, то станет ясно, что боеспособность немецких
войск снизилась еще сильнее.

Так ситуацию на Восточном фронте оценил один из немецких солдат: «Россия, отсюда приходят только дурные
вести, и мы до сих пор ничего не знаем о тебе. А ты тем временем
поглощаешь нас, растворяя в своих неприветливых вязких просторах».
 
ВИКДата: Воскресенье, 10.02.2013, 17:12 | Сообщение # 38
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline
О русских солдатах



Первоначальное представление о населении России определялось немецкой идеологией того времени, которая считала славян «недочеловеками». Однако
опыт первых боев внес в эти представления свои коррективы.



Генерал-майор Гофман фон Вальдау, начальник штаба командования люфтваффе через 9 дней после начала войны писал в своем дневнике: «Качественный
уровень советских летчиков куда выше ожидаемого… Ожесточенное
сопротивление, его массовый характер не соответствуют нашим
первоначальным предположениям». Подтверждением этого стали первые
воздушные тараны. Кершоу приводит слова одного полковника люфтваффе:
«Советские пилоты – фаталисты, они сражаются до конца без какой-либо
надежды на победу и даже на выживание, ведомые либо собственным
фанатизмом, либо страхом перед дожидающимися их на земле комиссарами».
Стоит заметить, что в первый день войны с Советским Союзом люфтваффе
потеряли до 300 самолетов. Никогда до этого ВВС Германии не несли таких
больших единовременных потерь.



В Германии радио кричало о том, что снаряды «немецких танков не только поджигают, но и насквозь прошивают русские машины». Но солдаты
рассказывали друг другу о русских танках, которые невозможно было
пробить даже выстрелами в упор – снаряды рикошетили от брони. Лейтенант
Гельмут Ритген из 6-й танковой дивизии признавался, что в столкновении с
новыми и неизвестными танками русских: «…в корне изменилось само
понятие ведения танковой войны, машины КВ ознаменовали совершенно иной
уровень вооружений, бронезащиты и веса танков. Немецкие танки вмиг
перешли в разряд исключительно противопехотного оружия…» Танкист 12-й
танковой дивизии Ганс Беккер: «На Восточном фронте мне повстречались
люди, которых можно назвать особой расой. Уже первая атака обернулась
сражением не на жизнь, а на смерть».



Артиллерист противотанкового орудия вспоминает о том, какое неизгладимое впечатление на него и его товарищей произвело отчаянное сопротивление
русских в первые часы войны: «Во время атаки мы наткнулись на легкий
русский танк Т-26, мы тут же его щелкнули прямо из 37-миллиметровки.
Когда мы стали приближаться, из люка башни высунулся по пояс русский и
открыл по нам стрельбу из пистолета. Вскоре выяснилось, что он был без
ног, их ему оторвало, когда танк был подбит. И, невзирая на это, он
палил по нам из пистолета!»

Автор книги «1941 год глазами немцев» приводит слова офицера, служившего в танковом подразделении на участке
группы армий «Центр», который поделился своим мнением с военным
корреспондентом Курицио Малапарте: «Он рассуждал, как солдат, избегая
эпитетов и метафор, ограничиваясь лишь аргументацией, непосредственно
имевшей отношение к обсуждаемым вопросам. «Мы почти не брали пленных,
потому что русские всегда дрались до последнего солдата. Они не
сдавались. Их закалку с нашей не сравнить…»

Гнетущее впечатление на наступающие войска производили и такие эпизоды: после успешного
прорыва приграничной обороны, 3-й батальон 18-го пехотного полка группы
армий «Центр», насчитывавший 800 человек, был обстрелян подразделением
из 5 солдат. «Я не ожидал ничего подобного, – признавался командир
батальона майор Нойхоф своему батальонному врачу. – Это же чистейшее
самоубийство атаковать силы батальона пятеркой бойцов».



В середине ноября 1941-го года один пехотный офицер 7-й танковой дивизии, когда его подразделение ворвалось на обороняемые русскими
позиции в деревне у реки Лама, описывал сопротивление красноармейцев. «В
такое просто не поверишь, пока своими глазами не увидишь. Солдаты
Красной Армии, даже заживо сгорая, продолжали стрелять из полыхавших
домов».
 
ВИКДата: Воскресенье, 10.02.2013, 17:23 | Сообщение # 39
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline
Зима 41-го



В немецких войсках быстро вошла в обиход поговорка «Лучше три французских кампании, чем одна русская». «Здесь нам недоставало удобных
французских кроватей и поражало однообразие местности». «Перспективы
оказаться в Ленинграде обернулись бесконечным сидением в пронумерованных
окопах».

Высокие потери вермахта, отсутствие зимнего обмундирования и неподготовленность немецкой техники к боевым действиям в
условиях русской зимы постепенно позволили перехватить инициативу
советским войскам. За трехнедельный период с 15 ноября по 5 декабря 1941
года русские ВВС совершили 15 840 боевых вылетов, тогда как люфтваффе
лишь 3500, что еще больше деморализовало противника.



В танковых войсках ситуация была аналогичной: подполковник Грампе из штаба 1-й танковой дивизии докладывал о том, что его танки вследствие
низких температур (минус 35 градусов) оказались небоеготовы. «Даже башни
заклинило, оптические приборы покрываются инеем, а пулеметы способны
лишь на стрельбу одиночными патронами…» В некоторых подразделениях
потери от обморожений достигали 70%.



Йозеф Дек из 71-го артиллерийского полка вспоминает: «Буханки хлеба приходилось рубить топором. Пакеты первой помощи окаменели, бензин
замерзал, оптика выходила из строя, и руки прилипали к металлу. На
морозе раненые погибали уже несколько минут спустя. Нескольким
счастливчикам удалось обзавестись русским обмундированием, снятым с
отогретых ими трупов».

Ефрейтор Фриц Зигель в своем письме домой от 6 декабря писал: «Боже мой, что же эти русские задумали сделать с
нами? Хорошо бы, если бы там наверху хотя бы прислушались к нам, иначе
всем нам здесь придется подохнуть».



</b><b>Р.S.

В случае военной угрозы каждый десятый россиянин (10%) постарался бы сбежать из России в другую страну. Об этом сообщают
социологи «Левада-Центра», опросившие в конце мая нынешнего года 1600
человек. По их данным, если бы сейчас, как в 1941 году, внезапно
началась война, на защиту Родины встало бы относительное большинство
граждан РФ. На фронт по призыву пошли бы 23% респондентов, добровольцами
– 21% опрошенных, передает «Интерфакс».
Еще 26% заявили, что не подлежали бы призыву, 20% не смогли ответить на этот вопрос.

Что Вы думаете по этому поводу?




На фото - результат работы немецкой айнзатцкоманды.
 
ВИКДата: Воскресенье, 29.03.2015, 22:41 | Сообщение # 40
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline


Проблема первая.

К какой стороне отнести те несколько сот тысяч военнослужащих Красной Армии, которые сдались немцам в плен и затем пошли к ним на военную службу? И не только в качестве кухонных рабочих, конюхов и иного обслуживающего персонала, численность которого во многих немецких дивизиях достигала 15 процентов от общей численности. Я имею в виду различного рода противопартизанские формирования, которые воевали на стороне немцев против партизан, советских диверсантов-парашютистов, охраняли важные немецкие объекты, забрасывались в советский тыл в качестве разведчиков, диверсантов. Да и на фронте были подразделения, части и даже соединения из бывших советских военнослужащих. С одной стороны их совершено справедливо можно отнести к потерям Красной Армии. Но с другой, их в боях, когда они воевали на немецкой стороне тоже убивали, ранили. Разве их нельзя учитывать как потери немецкой стороны? А их то в этом качестве обычно не учитывают. К потерям Красной Армии повсеместно относят не только потери тех, кто непосредственно входил в штатный состав РККА, но и личный состав милиции, НКВД-НКГБ, МПВО, пограничников, партизан, подпольщиков, ополченцев, причем не только служащих, но и вольнонаемный состав, и не только руских, а лиц всех, абсолютно всех национальностей, включая и национальностей других государств (тех же испанцев, поляков, чехов, югославов, немцев, французов). Например, отнесены к потерям Красной Армии потери испанцев, бежавших в СССР после поражения в Гражданской войне в Испании. А также потери, сформированных в СССР польских, чехословацких дивизий.

Проблема вторая

А вот к потерям Вермахта обычно относят только военнослужащих и военных чиновников Сухопутных Сил, Люфтваффе, Кригсмарине и войск СС. Лиц же вольнонаемного состава Вермахта, зондеркоманд СС, весь персонал организации Тодта, фольксштурмистов, немецких железнодорожников, полиции, персонал Германского трудового фронта, имперской службы труда, вспомогательную службу зенитчиков, членов вооруженных формирований Algemaine SS относят не к военным потерям, а к потерям гражданского населения. А ведь большинство из членов перечисленных организаций дрались против нас с оружием в руках, особенно в конце войны.

Вот короткая выдержка из мемуаров офицера Вермахта В.Хаупта "Группа армий "Север"":
В декабре 1943 года при строительстве рубежа "Пантера" использовалось 15000 военнослужащих строительных и саперных батальонов, 7000 человек подразделений ОТ (Организации Тодта) и 24000 гражданских лиц. До настоящего момента они построили 36,9 км противотанковых рвов, 38,9 км траншей полного профиля, 251,1 км проволочных заграждений и 1346 огневых точек...

Что мы видим здесь? Оставим в стороне гражданских лиц, принимавших участие в строительстве оборонительных сооружений, поскольку и Красная Армия использовала гражданское население для тех же целей. Но вот организация Тодта (Organization Todt)... Вот что пишет о ней Брайан Ли Дэвис в книге "Униформа Третьего Рейха" : "С началом войны ОТ вела строительство в основном на передовой, возводя укрепления против вражеских войск....
...руководство ОТ ввело в рядах своей организации краткосрочную армейскую подготовку, в ходе которой все сотрудники ОТ обучались владению оружием...

Итак, мы видим, что фактически до трети инженерных сил Вермахта входили не в состав Вермахта, а были самостоятельной военизированной вооруженной организацией. Они выполняли те же задачи, что и саперные подразделения дивизий Вермахта, причем на передовых позициях, и надо полагать, что в случае советской атаки солдаты Тодта откладывали лопаты в сторону и брались за винтовки.

Но вот их численность и их потери не относят к численности и потерям Вермахта. Так подтасовываются цифры.

И как оказывается, по немецким учетным данным к потерям Вермахта не относили так называемых фольксдойче, хотя их брали на службу в Вермахт и тоже бросали на фронт. Так же из учета выпадают лица иных национальностей, служивших в полках и дивизиях Вермахта. А ведь служили люди разных национальностей, вплоть до индусов и арабов. Как разобраться в этой мешанине? Как учесть эти потери, если немцы их не учитывали совсем и данных на этот счет нет никаких? А то, что они были, говорит хотя бы советский учет военнопленных противника. Их было очень и очень немало.
 
ВИКДата: Воскресенье, 29.03.2015, 22:48 | Сообщение # 41
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline


Проблема третья.

Немецкие военные историки вообще оставляют за рамками учета своих потерь военнослужащих армий Финляндии, Румынии, Венгрии, Италии, Испании, Словакии, Франции, чьи полки, бригады и дивизии активно сражались на советско-германском фронте. Российские демократические историки тоже стыдливо закрывают на эти потери немецкой стороны глаза. В лучшем случае скороговоркой бормочут, что финнов, румын, венгров, итальянцев, испанцев и словаков воевало так мало, что их потери можно во внимание не принимать. А так ли это? По данным российского издания "Великая отечественная война 1941-1945гг.Действующая армия" начали войну против СССР вместе с солдатами Вермахта ни много ним мало, а 900 тыс. финских, венгерских, итальянских, испанских и румынских солдат. Очевидно и потери их были немалые, но в общую численность потерь противной стороны они почему-то обычно не попадают.

Вот документ. Это справка о количестве освобожденных военнопленных по состоянию на 1 февраля 1947 года, подписанная ВРИО начальника Главного Управления по военнопленным и интернированным генерал-майором Петровым (ГАРФ. Фонд Р-9401, Опись 2, дело 172, листы 133-139). Заметим, что в это справке речь идет о количестве освобожденных из плена, а не о всех военнослужащих Вермахта и немецких союзников, взятых в плен Красной Армией. Итого было к этому дню освобождено немцев 785 975, румын 94 605, венгров 216 011, итальянцев 21076, австрийцев 92077, чехов и словаков 62120, югославов 19289, поляков 55387, испанцев 72, голландцев 4230, евреев 3604 ( их не было в Вермахте, но весьма много в румынской и венгерской армиях), французов 20961, бельгийцев 1687, турок 104, швейцарцев 169, шведов 31, норвежцев 63, англичан 31, американцев 68, люксембуржцев 1538, датчан 361, болгар 248, греков 25, бразильцев 3, финнов 1963, бесарабцев 38, албанцев 5, и по одному аргентинцу, иранцу, португальцу, южноафриканцу. Плюс неопределенных национальностей 38301. Ну и лиц национальностей СССР, но не граждан СССР - эстонцев 499, латышей 149, руских 196, молдован 2838, цыган 54, литовцев 77, белорусов 58.

Военные статистики имеют соответствующие формулы, позволяющие, исходя из численности пленных довольно верно определить число убитых и раненых. Но не будем здесь заниматься этой математикой, поскольку, как я уже писал выше очень и очень просто посчитать потери в ту сторону, в какую желательно автору. А я не хочу уподобляться нашим демократическим историкам. Я только хочу заметить, что немецкий учет потерь, на который так любят они ссылаться охватывал только имперских немцев и австрийцев. А даже по этой справке получается, что из 1 419 449 освобожденных пленных немцы и австрийцы составляли 878052, т.е. чуть больше половины.

Возникает законное предположение, что цифры приводимые немецкими источниками можно умножать сразу на два.

Проблема четвертая.

Разбежавшиеся, дезертировавшие эстонский , литовский и латышский корпуса РККА (бывшие национальные армии этих республик) учтены как потери Красной Армии. И это верно. Но значительная часть этих военнослужащих впоследствии оказались в рядах легионов СС. Напомним, что на стороне Германии против Красной Армии воевали и весьма активно 15-я ваффен-гренадерская дивизия СС (латышская), 19-я вафен-гренадерская дивизия СС (латышская), 20-я ваффен-гренадерская дивизия СС (эстонская). Они ведь тоже несли потери в боях против Красной Армии. Но никто почему-то не относит эти потери к потерям германской стороны. Плюс в эти формирования вступала и литовская, эстонская, латышская гражданская молодежь. Они тоже гибли в боях. Но эти молодые люди учтены как потери советского гражданского населения, но не как военные потери немецкой стороны. А ведь только эстонцев воевало на стороне Вермахта более 90 тысяч.

А вспомним 14-ю дивизию СС "Галичина", где на стороне немцев воевали украинцы. И тоже они учтены как потери советской стороны ( частично как военнослужащие, частично как гражданское население СССР).

Здорово получается - воюют эти люди за Германию, а потери среди них относят к потерям СССР!

Явно налицо политика двойных стандартов. К потерям Германии относят только имперских немцев, которые погибли, были ранены и попали в плен, будучи в штатном составе Вермахта. А вот к потерям СССР относят всех, кто так или иначе мог быть причислен к советским гражданам.

Я еще раз говорю, что подсчитать достаточно достоверно потери РККА и Вермахта в боях невозможно. Невозможно уже хотя бы потому, что нет единой методики ( да и не может быть) подсчета потерь. Вполне несложно и весьма убедительно можно подсчитать так, что на одного убитого красноармейца придется пять солдат противной стороны. В начале войны Красная Армия действительно несла потери намного превышавшие потери Вермахта. Но постепенно ситуация изменилась не в пользу немцев.

Вот опять пример из книги "Великая отечественная война 1941-1945гг.Действующая армия" (я не говорю, что это единственное издание, которому можно верить, но оснований полагать, что оно лживо, не более чем в отношении изданий, доказывающих прямо противоположное). Итак, по данным этой книги по состоянию на 22 июня 1941 численность действующей армии РККА 2мл.743 тыс.чел, Вермахта (с союзниками) - 5мл. 500 тыс. Соотношение 1 к 2 в пользу немцев. А вот уже к началу зимы 1941 года численность действующей армии РККА 4 мл.196 тыс. чел, а Вермахта 4мл.657 тыс. Соотношение 1 к 1.1 в пользу немцев. Если принять за данность, что мобилизационные возможности той и другой стороны одинаковы, то получается, что Вермахт понес потерь куда больше, нежели Красная Армия. А если мобилизационные возможности немецкой стороны ниже чем советской, то в чем тогда состоит военное искусство немецких высших военных руководителей, коли они не сумели удержать свое превосходство в численности?

Так что тезис о том, что Красная Армия выигрывала только за счет огромных потерь весьма неубедителен, хотя и весьма популярен. Это весьма удобный тезис не только для проигравшей Германии, но и как это ни покажется парадоксальным, и для советского руководства. За счет утверждений, что советский народ понес огромные потери в ходе войны можно было списывать и все послевоенные просчеты в экономике, планировании, социальной политике, возбуждать негодование людей против Запада, оправдывать гонку вооружений ("Вы же не хотите, чтобы ужасы той войны повторились"), низкую зарплату, нехватку жилья, и многое другое.
 
ВИКДата: Воскресенье, 29.03.2015, 23:02 | Сообщение # 42
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline


Вот опять пример из книги "Великая отечественная война 1941-1945гг.Действующая армия" (я не говорю, что это единственное издание, которому можно верить, но оснований полагать, что оно лживо, не более чем в отношении изданий, доказывающих прямо противоположное). Итак, по данным этой книги по состоянию на 22 июня 1941 численность действующей армии РККА 2мл.743 тыс.чел, Вермахта (с союзниками) - 5мл. 500 тыс. Соотношение 1 к 2 в пользу немцев. А вот уже к началу зимы 1941 года численность действующей армии РККА 4 мл.196 тыс. чел, а Вермахта 4мл.657 тыс. Соотношение 1 к 1.1 в пользу немцев. Если принять за данность, что мобилизационные возможности той и другой стороны одинаковы, то получается, что Вермахт понес потерь куда больше, нежели Красная Армия. А если мобилизационные возможности немецкой стороны ниже чем советской, то в чем тогда состоит военное искусство немецких высших военных руководителей, коли они не сумели удержать свое превосходство в численности?

Так что тезис о том, что Красная Армия выигрывала только за счет огромных потерь весьма неубедителен, хотя и весьма популярен. Это весьма удобный тезис не только для проигравшей Германии, но и как это ни покажется парадоксальным, и для советского руководства. За счет утверждений, что советский народ понес огромные потери в ходе войны можно было списывать и все послевоенные просчеты в экономике, планировании, социальной политике, возбуждать негодование людей против Запада, оправдывать гонку вооружений ("Вы же не хотите, чтобы ужасы той войны повторились"), низкую зарплату, нехватку жилья, и многое другое.

Удобный тезис для всех, но лживый.

Вернемся к причинам, которые приводятся немецкими, да и не только немецкими, а и многими западными историками в качестве причин поражения Германии. Многими, кроме тех, кто действительно пытается разобраться в истинных причинах.

Прежде чем попытаться разобраться в истинности и степени влияния некоторых факторов, определяемых немецкой стороной как основных причинах, скажем так, немецкого неуспеха, установим, так сказать опорные точки.

Точка первая. Прежде всего, факт, который не может отрицать никто, кроме того же пресловутого В.Суворова. А факт этот состоит в том, что война закончилась в Берлине, а не в Москве. И не Кейтель приказал Жукову подойти к своему столу и подписать акт о безоговорочной капитуляции, а вовсе даже наоборот. И не длинные колонны пленных красноармейцев в мае 1945 потянулись на долгие годы плена от Москвы в Баварию, Саксонию и Померанию, а потомки тевтонских рыцарей отправились в Татарию, Башкирию и на Урал отрабатывать позор поражения. И не немецкая речь звучала на улицах русских городов длинные полвека, а русский говор резал немцам уши в Берлине, Магдебурге, Вюнсдорфе.
Это несомненный факт, говорящий о том, что Германия потерпела сокрушительное поражение, а не СССР.

От автора. Будучи не в силах отрицать сей несомненный факт, как таковой, российские демократические историки, уводя внимание людей обыкновенных в сторону, весь свой пыл обращают на то, чтобы доказать, что эта Победа вроде как неправильная (как у Винни-Пуха неправильные пчелы), слишком дорогостоящая, ненастоящая, липовая. Ну вроде как в спортивном матче немецкая сборная играла лучше, и по всем параметрам ее надо считать победительницей. Но вот судьи, подкупленные Сталиным, присудили победу советской сборной. Очнитесь, господа!

Точка вторая. Относительно того, что Сталин и его маршалы не вправе претендовать на роль творцов Победы. Разумеется, каждый гражданин нашей страны в те тяжелые годы внес свой достойный вклад в общий успех страны.
Однако, едва ли даже корабль доберется до порта назначения, если каждый матрос будет отлично и добросовестно исполнять свои обязанности, но на мостике не будет никого, кто будет принимать решения, согласовывать действия всех и каждого, надзирать над нерадивыми и поощрять старательных. Результат будет столь же печальным, если на мостике находится бездарность, неспособная организовать работу всей команды.
Человеческое сообщество это не рой пчел в улье, хотя и там имеется матка, без которой рой обречен на гибель. Даже у животных, ведущих коллективный образ жизни для чего то имеется вожак, которому подчиняются все члены стаи. Отсюда простой вывод - без талантов лица, стоящего во главе страны, армии, победа невозможна.
Причем, у наших демократических историков все победы Вермахта есть результат отличного, выдающегося руководства немецких генералов, без которого они были бы невозможны, а вот успехи Красной Армии есть исключительно результат самоотверженной борьбы рядовых красноармейцев при явно отрицательной роли высшего военного руководства. Какие-то двойные стандарты.

И все же Германия войну проиграла. Собственно, этим все сказано - чьи генералы и маршалы гении, а чьи бездарности. Хотя, я не стал бы давать столь экстремальные оценки тем и другим. Правильнее называть одних талантливыми военачальниками, а других не очень талантливыми, ну или вовсе не талантливыми.

Всегда и везде о степени таланта в любой области человеческой деятельности судили по конечному результату, а не по тому, как тяжело этот результат достигался.

Например, Лев Толстой переписывал свой роман "Война и мир" восемнадцать раз, а, скажем Дарья Донцова строчит свои детективы по пять штук за год. Так что, назовем Толстого бездарностью, а Донцову гением литературы?
 
ВИКДата: Воскресенье, 29.03.2015, 23:04 | Сообщение # 43
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline


Некомпетентность Гитлера.

Немецкие генералы в своих мемуарах очень старательно отделяют себя от Гитлера, всячески доказывая, что именно он и только он принимал неверные стратегические и оперативные решения, тогда как все генералы знали наперед как необходимо сражаться, в каких направлениях наступать, когда и как. И это они мол всячески доказывали Гитлеру и убеждали его. Но он их не слушался, а вот если бы послушался, то все пошло совершенно иначе и победа осталась бы за Германией.

Естественно, как высший военный руководитель Гитлер виноват в поражении больше, чем кто-либо другой, поскольку последнее слово всегда оставалось за ним. На нем лежало бремя принятия окончательного решения. И коль Германия проиграла войну, то само по себе утверждение о некомпетентности Гитлера не требует доказательств.

Но при этом, генералы-мемуаристы как-то забывают, что и Сталин не был профессиональным военным, и в вопросах ведения войны был не более компетентен, нежели Гитлер, который хоть гефрайтером, но пороху все же понюхал в Первую Мировую войну. Так что можно считать, что некомпетентность Гитлера компенсировалась некомпетентностью Сталина. Да и вообще, много ли новейшая история знает высших государственных руководителей, которые были бы выдающимися военными специалистами? Президент Франции Рейно никогда не был военным. Президент США Т.Рузвельт тоже. Глава английского правительства У.Черчилль хотя и закончил военный колледж, но военной карьеры не сделал. Интересно получается, военная некомпетентность глав США, Англии, Франции и СССР в конечном счете не помешала успешно вести войну, а вот фюреру таки помешала.

Однако, утверждения битых фельдмаршалов о том, что если бы решения Гитлер принимал на основании их мнений, то победа была бы несомненна, невозможно опровергнуть лишь потому, что сражения разворачивались не по их сценариям.
К сожалению жизнь и настоящая война это не компьютерные игры, когда можно разыграть сражение сначала по одному варианту, потом по другому, третьему и однозначно сказать затем, что решение одного игрока было неверное, а другого верное.
Проще говоря, предложения того же Манштейна сегодня можно считать верными лишь потому, что неверными оказались решения Гитлера. Как сложились бы обстоятельства, если Гитлер принял бы эти предложения, самому господу Богу неизвестно.

И все же есть все основания полагать, что мнения и предложения немецких генералов далеко не всегда были верными и сулили успех.
Возьмем самое первое военное решение Гитлера о введении войск в демилитаризованную Рейнскую область в 1936 году. Генералы дружно доказывали, что этот акт вызовет мгновенную военную реакцию Франции и Англии, что они моментально вторгнутся в Рейнскую область и выкинут оттуда слабые немецкие части. Но прав оказался Гитлер, а не генералы. Милитаризация Рейнской области прошла без сучка и задоринки. Следовательно, верно поступил в данном случае Гитлер, что не послушал своих генералов.Правильным оказалось его решение, а не генеральские опасения.

Аншлюс Австрии в 1938 году. Вновь встревоженные генералы доказывали Гитлеру неразумность такого решения, предсказывая крупные международные осложнения вплоть до нападения союзников на Германию. Результат? Мир смирился с присоединением Австрии к Германии. Вновь прав оказался Гитлер, а не его выдающиеся военные стратеги.

Ну это были в меньшей степени военно-политические решения, и в большей степени политические.
 
ВИКДата: Воскресенье, 29.03.2015, 23:07 | Сообщение # 44
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline


Но вот чисто военно-политическое решение об аннексии Судетской области Чехословакии. Эта страна обладала тогда очень сильной армией, плюс она находилась в военном союзе с Францией, Англией, Польшей и даже с СССР. Генерал Вермахта Бек даже представил меморандум, в котором доказывал, что этот акт вызовет союзническую войну против Германии, в которой немцам не выстоять. С общего согласия совещания высших военных руководителей этот меморандум был официально направлен Гитлеру. И что же? Вновь оказался прав Гитлер, а не генералы. Мир смирился с отторжением от Чехословакии огромной части ее территории.

Допустим, что и в этом случае решение было в большей степени военно-политическим, а не военным и что генералы тут не слишком компетентны. Хотя сама военная стратегия как наука лежит на границе чистой политики и чистой войны. Все стратегические решения есть суть военно-политические.

Пойдем дальше. 15 марта 1939 года. Вермахт вторгается в Чехословакию и оккупирует ее. Это уже чисто военный акт. По мнению немецких генералов решение о вторжении в Чехословакию непременно приведет к большой войне в Европе, в результате которой Германия будет разгромлена. Ведь Польша однозначно заявила о том, что она поддержит Чехословакию. Советские дивизии подтягиваются к границе в готовности немедленно прийти на помощь чехам по их первой же просьбе как только будет получено согласие польского правительства на пропуск советских войск через свою территорию.

И вновь, оказывается, что мнения и расчеты немецких стратегов ошибочны и неверны. Операция заканчивается с большим успехом. Снова верным оказывается решение Гитлера.

Война с Польшей. Да, предсказания немецких генералов о том, что нападение на Польшу приведет к большой войне в Европе оправдались. Франция и Англия объявили войну Германии. Но опять таки, события в 1939 году развернулись не так, как просчитывали гениальные немецкие фельмаршалы, а так, как предполагал некомпетентный Гитлер. Польша оказалась разгромленной в считанные недели, а ее союзники войну лишь обозначили.

Не стоит описывать дальше события 1940-41 годов вплоть до 6 декабря 1941, когда всякий раз опасения генералов оказывались напрасными и все развивалось наилучшим для Германии образом в соотвествии с планами Гитлера.

Это так сказать, одна сторона медали.

Далее. Гитлер, как и любой другой руководитель государства не принимал решения и не отдавал распоряжений, основываясь лишь на своих идеях, размышлениях и расчетах. Он советовался со своими министрами, генералами, требовал просчитать различные варианты ведения войны, сражений, запрашивал исходные данные, выяснял, что требуется для успеха. Конечно, окончательное решение принимал Гитлер, но на основании тех данных, которые ему представляли генералы.
Когда они в мемуарах пишут о своих спорах с Гитлером, то как-то очень ловко обходят вопрос - а на основании чего же Гитлер принял иное, чем предлагавшееся ими решение. Только из личного упрямства? Едва ли. Несложно предположить, что на стол фюреру ложились и прямо противовоположные мнения, исходившие от других столь же высокопоставленных генералов, а оппоненты Гитлера не могли убедительно обосновать свою точку зрения. Иначе говоря, в принятии Гитлером неверных решений большая доля вины все тех же немецких генералов.

Это подтвержается и немецким историком А.Филиппи, который в своей книге "Припятская проблема" описывает процесс разработки и принятия военных планов Германии. Например, разработка плана нападения на СССР началась с того, что начальник Генерального штаба Сухопутных Сил Вермахта генерал Гальдер предложил сразу нескольким генералам разработать наброски плана. В результате родились три наиболее перспективных плана. Первый - разработка OKH, второй план генерала Маркса и третий генерала фон Зодерштерна. Каждый из них имел и положительные и отрицательные моменты. Заметим, что все три плана были предложены высшими немецкими генералами. А выбрать можно было лишь один. Подобная система действовала и при разработке каждой военной кампании Вермахта.
 
ВИКДата: Воскресенье, 29.03.2015, 23:12 | Сообщение # 45
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1467
Статус: Offline


Несложно понять как родился после войны тезис о военной некомпетентности Гитлера.
Схема такая - план кампании №1 предлагают генерал Х и генерал У. Гитлер принимает план генерала Х. Кампания проиграна. В послевоенных мемуарах генерал У убедительно разъясняет, что если бы был принят его план, то кампания точно была бы выиграна. Генерал Х в своих мемуарах скромно умалчивает, что проигранная кампания была спланирована им.

Возьмем теперь план кампании № 2. Все меняется местами. Гитлер принимает план генерала У. Кампания проиграна. Теперь уже в послевоенных мемуарах генерал Х убедительно разъясняет, что если бы был принят его план, то кампания точно была бы выиграна. Генерал У в своих мемуарах скромно умалчивает, что проигранная кампания была спланирована им.
Что имеем в сухом, так сказать, остатке? Проиграно две кампании. В двух мемуарах два генерала указывают на то, что в обеих случаях Гитлер не послушался своих генералов. То, что в обеих случаях кто-то из двух генералов потенциально был прав, а другой априори неправ, как-то из поля зрения читателя выскальзывает.

Сосредотачивая все внимание читателей на своих расхождениях в Гитлером мемуаристы в лампасах очень умело обходят вниманием те факты и те свои мнения, которые целиком или частично совпадали в гитлеровскими.

Говорят, что в спорах рождается истина. Вот только как ее опознать, когда ошибка одета в те же самые одежды. Несомненно, что ошибочные и неверные решения, приведшие к катстрофе, Гитлером принимались на основе предположений и расчетов все тех же гениальных фельдмаршалов.Так что говорить о своих выдающихся талантах и бездарности Гитлера битым генералам не стоило бы, тем более, что при внимательном расмотрении событий той поры их собственные трагические ошибки, грубые прочеты становятся достаточно заметны. Их не скрыть за трескотней описаний грандиозных успехов и побед 41-42 годов. Тем более, что в конечном результате они привели к сокрушительному поражению.

Но может быть это только мое личное предвзятое мнение, основанное на неверных предпосылках?

Ну что ж, посмотрим, что по этому поводу думают маститые и признанные в западном мире специалисты в области военного искусства.

Американский военный историк С.Л.А Маршалл, который по поручению правительства США в 1945-47 годах изучал деятельность германского Генерального штаба и по поручению которого ряд высших немецких генералов составляли письменные отчеты об обстоятельствах принятия кардинальных решений и о ходе военных кампаний приходит вот к какому выводу:
"...может показаться, что гитлеровские фельмаршалы и генералы были безупречными знатоками военного искусства и что если они в конце концов и были повержены в прах, то только вследствие бестолкового вмешательства Гитлера в дела, в которых он ровно ничего не понимал...
Мнение Гитлера было решающим в военном совете лишь потому, что большинство профессиональных военных поддерживало его и соглашались с его решениями. Наиболее рискованные решения Гитлер принимал отнюдь не против воли большинства немецких военных руководителейц - многие разделяли его взгляды до конца."

А вот от как смотрит на тезис о бездарности Гитлера и гениальности его генералов широко известный английский военный историк Б. Лиддел Гарт:
"Перед войной и во время победного шествия по западным странам Гитлер представлялся неким гигантом, сумевшим сочетать стратегический гений Наполеона, острый ум и хитрость Макиавелли и фанатичность Магомета. После получения им первого отпора в России его образ довольно быстро утратил свое величие, и в конце войны он представлялся как бездарный любитель, чьи безумные приказы и махровое невежество сослужили хорошую службу союзникам.
В итоге все трагедии немецкой армии стали приписывать Гитлеру, а успехи Генеральному штабу.
 
Форум » Тестовый раздел » Историческая серия . » 70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.
Страница 3 из 4«1234»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Система авторегистрации в каталогах, статьи про раскрутку сайтов, web дизайн, flash, photoshop, хостинг, рассылки; форум, баннерная сеть, каталог сайтов, услуги продвижения и рекламы сайтов Ярмарка мёда, пчелопродуктов, пчелоинвентаря - Медовая ярмарка